Проведал собачью семью. А сначала отварил свиных косточек, добавил щей, положил несколько кусочков мяса, еще горячим налил в миску и поставил перед собакой. Учуяв ароматный запах теплого бульона, лежащая собака стала заранее облизываться, предвкушая вкусную еду, но не торопилась выбраться из ящика, настороженно наблюдая за мной и прислушиваясь к моему голосу, приглашающим пообедать.

 

Чтобы собака не мучалась от раздражающих ее обоняние запахов еды, я отошел на несколько минут за угол дома, чтобы поговорить с охранником Олегом Юрьевичем. Когда вновь подошел к ящику с щенятами, собака уже все вылакала, проглотила мясо, погрызла кости и теперь приятно потягивалась и облизывалась.

 

Она уже не смотрела на меня настороженно, а просто медленно двинулась за мной, завороженно глядя на уже пустую стеклянную банку, из которой ее чуткий нос улавливал приятный запах вкусной еды.

По привычке поджав хвост, выказывая свое доверие к человеку, вкусно накормившую ее, собака несмело подошла ко мне, легла у моих ног, пригнула голову, выражая свою благодарность и покорность.

 

Я погладил ее по голове, по шерсти на загривке, потрепал слегка. Собака подняла голову и уже смелее посмотрела на меня, завиляв хвостом. Я поговорил с ней, хваля ее за ее самоотверженность и усердие в ухаживании за своими щенками.

Мне надо было уже идти домой, я поднялся и, отойдя на несколько метров. оглянулся.

 

Теплое осеннее солнце освещало еще зеленый и цветущий газон, на котором сидела собака - мать пятерых щенков. Она смотрела широко раскрытыми глазами, ее уши весело торчали на голове и весь вид ее показывал, что ей хорошо и спокойно в нашем дворе.

 

Охранник Олег Юрьевич сказал, что собаку возьмет к себе домой в частный дом охранник Сергей, а щенки тоже будут разобраны добрыми людьми, вот только надо подождать недельку - маленькие щенки уже прозрели, проворно ползают около ящика.

 

Я сам наблюдал, с каким проворством парочка щенков, спящих вне ящика, соскучившись по матери и слегка озябнув, шустро полезли под брюхо матери, расталкивая своих братьев и сестер, уже давно лежащих в теплом месте.